Не привыкший к долгим спорам,Бог вздохнул: ну что ж, иди,Хочешь класть на все с прибором,Что поделаешь, клади.Отпускаю, дерзкий сыне,Я тебе гордыни грех,С чистой совестью отнынеМожешь класть на все и всех.И на сем визит свой к БогуГордый рыцарь завершилИ в обратную дорогу,Помолившись, поспешил.И в земной своей юдолиДо седых дожив годов,Исполнял он Божью волю,Не жалеючи трудов.* До скончания веков. (лат)1991
Баллада о железном наркоме
Москве товарищ КагановичНанес неслыханный урон,И за сто лет не восстановишьТо, что разрушил за год он.Привык он действовать нахрапом,Колол рукою кирпичи,Недаром сталинским сатрапомЕго дразнили москвичи.Давно его истлели костиВ могиле мрачной и сырой,Гуляет ветер на погостеНенастной зимнею порой.Но раз в году, в глухую полночь,Нездешней силою влеком,Встает из гроба Каганович,Железный сталинский нарком.Встает буквально раз за разомПокойный член Политбюро,И всякий раз подземным лазомВ метро ведет его нутро.Вот в освещенные просторыСтупает он из темноты,К нему привыкли контролеры,Его не трогают менты.Ему спуститься помогают.— Здорово, деда, — говорят.Его уборщицы шугаютИ добродушно матерят.Глядит вокруг суровый Лазарь,Волнения не в силах скрыть,Ведь это он своим приказомНарод метро заставил рыть.Кто, как не он, рукой железнойЛюдские массы в бой ведя,Осуществил сей план помпезный,Дабы порадовать вождя.Глуша коньяк, дрожа от страха,Тащил свой груз он как ишак,Не раз ему грозила плаха,Не раз светил ему вышак.
